Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Оно было замаскировано?

— Я бы не сказал. Девушка лежала в кустах, как будто прежде укрылась там, играя в прятки с приятелем.

— Или, например, убийца затеял игру в прятки с полицией.

— Ну-ну. Не стану вас разубеждать, — улыбнулся сэр Эндрю. — На убийство не похоже: нет ни следов борьбы, ни ран, ни даже царапин на теле. Можете сами взглянуть в отчет о вскрытии тела. Возможно отравление. А пока, если хотите, слетайте в Эппинг вместе с инспектором Паркером и во всем убедитесь собственными глазами. Если что обнаружите, дайте мне знать.

Уимзи поблагодарил сэра Эндрю и, зайдя за Паркером в соседний кабинет, потянул его за собой.

— Кошмар! — говорил он на ходу. — Первые же наши упражнения в психологии привели к таким, я бы сказал, ощутимым результатам. Я понимаю, успехи щекочут самолюбие, но, ей-Богу, по мне, лучше бы обойтись без трупов. Давай-ка наведаемся в Эп-пингский лесопарк, а потом навестим квартирную хозяйку Берты. Кстати, у меня новая машина, надеюсь, тебе понравится.

Паркер бросил взгляд на щеголеватый, удлиненный корпус черного монстра, на вспыхивающую в лучах солнца медь выхлопных труб и подумал, что единственный способ добраться до леса без приключений — это постараться выглядеть официальным лицом. Значит, при виде всякого человека в голубой униформе на дороге придется помахивать полицейским удостоверением. Без слова протеста он втиснулся на сиденье и не столько почувствовал облегчение, сколько разозлился, когда они, словно выстреленные из катапульты, понеслись, обгоняя впереди идущие машины, без того грохота, с каким мчатся гоночные машины, — в обманчивой, предательской тишине.

— Это новый двенадцатицилиндровый «даймлер», — сказал лорд Питер, ловко обходя шедший впереди грузовик. Страх ему был неведом. — С гоночным корпусом. Сделан по специальному заказу. А до чего удобен… Куча приспособлений… Ход плавный, как у лебедя, и мотор не шумит, вообще «премиленькая канашка и хорошо воспитана — без разных там фиглей-миглей», как говорил Эдмунд Спарклер, достойный сын своей маменьки… Помнишь, он тоже не выносил рокота мотора… Я назвал ее «миссис Мердл»[21] по этой причине… Ну а теперь поглядим, на что она способна…

И еще до прибытия на место, где было найдено тело, все, что сулил экстерьер «миссис Мердл», было с лихвой исполнено. Их появление произвело сенсацию среди присутствующих, которых сюда привело любопытство или дело. Синод фоторепортеров и журналистов, завидя Уимзи, решил, что дело обещает быть громким и вскоре выйдет на первые страницы газет, и тут же начал планомерную осаду лорда Питера, но тот довольно успешно отражал наскоки ретивых газетчиков. Паркер, к своему неудовольствию, был сфотографирован в ту самую минуту, когда он неловко извлекал свое тело из недр «миссис Мердл». Старший инспектор Уомсли поспешил любезно на помощь, попенял любопытствующим зрителям и повел его к месту происшествия.

Тело уже увезли в морг, но влажная земля все еще сохраняла его отпечаток. Лорд Питер взглянул на землю и тяжело вздохнул.

— Черт побери теплую весну, — сказал он с чувством. — Апрельские грозы и солнце — хуже не бывает. Старший инспектор, далеко подвинулось разложение?

— Да, милорд, особенно те части тела, что были на солнце. Но никаких проблем с идентификацией личности нет.

— Я так и думал. Как она лежала?

— На спине, в спокойной и естественной позе. Одежда в порядке, собственно, следов насилия вообще нет. Должно быть, она сидела, а потом почувствовала себя плохо и повалилась на спину.

— Гм-м. Дождь смыл отпечатки ног и все следы с земли. Да еще трава. Трава — это кошмар, да, Чарлз?

— Вот именно. И, кажется, ни одна веточка не поломана, так ведь, старший инспектор?

— Да, — ответил офицер, — никаких следов борьбы, как я уже указывал в своем рапорте.

— Но если она сидела здесь, а потом повалилась на спину, то под тяжестью тела тонкие ветки должны были обломиться. Верно?

Старший инспектор покосился на инспектора из Скотланд-Ярда.

— Вы считаете, что ее приволокли сюда и уложили в кустах? Так, сэр?

— Я пока что ничего не считаю, — возразил Паркер. — Однако мой долг — обратить ваше внимание на обстоятельство, которое, по моему твердому убеждению, этого заслуживает. А следы шин — чьи они?

— Нашей машины, сэр. Пришлось подъехать, чтобы забрать тело.

— Земля затоптана. Полагаю, это тоже ваши люди?

— Отчасти, сэр. Да еще компания молодых людей, которые ее нашли.

— Значит, посторонних следов вы не обнаружили?

— Нет, сэр. Но на этой неделе лило чуть ли не каждый день. Да кролики, которых в лесу во множестве. Да ласки. И других грызунов порядочно.

— Ой-ой-ой! Ладно, но, по-моему, вам стоит осмотреть местность более тщательно. Может, обнаружите какие-то следы на расстоянии. Сделайте круг и доложите, если что-то найдете. Да, вам не следует подпускать зевак слишком близко к месту происшествия. Расставьте вокруг посты и попросите праздношатающихся удалиться. Питер, ты все осмотрел?

Уимзи бесцельно ткнул палкой в дубовый пенек, стоявший в некотором отдалении от вмятины на земле. Потом наклонился и вынул из расщелины сверток. Двое полицейских суетливо заспешили к нему, но при виде находки — бутерброда с ветчиной и пустой бутылки из-под пива, завернутых в промасленную газету, — их нетерпеливый интерес мгновенно улетучился.

— Остатки от пикника, — фыркнул Уомсли, — по-моему, к происшествию отношения не имеют.

— А по-моему, имеют, и самое непосредственное, — безмятежно возразил Уимзи. — Когда точно девушка исчезла из дома?

— Так. Она ушла с дежурства в пять часов двадцать седьмого, в среду. Завтра исполнится ровно неделя, — сказал Паркер.

— А это «Ивнинг вьюз», среда и тоже двадцать седьмое, — подхватил Уимзи. — Вечерний выпуск, выходит довольно поздно. То есть до шести часов вечера его еще нет в продаже. Так что одно из двух: либо кто-то принес эту газету сюда, чтобы на ночь глядя поужинать в лесочке, либо в ней был завернут завтрак нашей девушки и ее спутника. Выбирайте, что больше нравится. Позже место было занято. Трудно вообразить веселую компанию, расположившуюся с трапезой в том самом месте, где лежит труп. Я не стану утверждать, что наличие трупа в непосредственной близости к застолью существенно отражается на аппетите. A la guerre comme к la guerre[22]. Но мы-то живем в мирное время.

— Верно, сэр. Значит, вы считаете, что девушка умерла в среду или в четверг. Переночевать она могла у кого-то в городе.

— То есть опять любовный сюжет, — сказал Уимзи. — Удивительное стечение обстоятельств.

— Ваша правда, милорд. Я очень рад, что нашлась новая улика. Мистер Паркер, вы сами займетесь свертком или мне прихватить его с собой?

— Лучше возьмите вы, пусть все вещественные доказательства по делу хранятся у вас, сказал Паркер, протягивая руку к Уимзи, но тот не спешил расставаться со своей находкой, оглядывая и обнюхивая ее со всех сторон, словно ничего подобного в жизни не видел. — Я полагаю, что прав милорд и что сверток прибыл сюда вместе с девушкой. Все также говорит за то, что она тут была не одна. Скорее всего, вместе со своим молодым человеком. Похоже, обычная любовная история. Позаботьтесь о бутылке, старина, на ней могли остаться отпечатки пальцев.

— Заберите бутылку, — сказал Уимзи. — Пусть всегда у нас будут друзья, которым можно доверить бутылку, как сказал Дик Свивеллер[23]. Но очень прошу, прежде чем вы займетесь нашим респектабельным железнодорожным служащим и прежде чем он услышит, что все, сказанное им, может быть использовано против него самого, бросьте взгляд, или, вернее, суньте нос в этот бутерброд с ветчиной.

— Он что, не в порядке? — спросил Паркер.

— Да нет, скорее наоборот. Удивительно хорошо сохранился благодаря восхитительным свойствам дубового пенька. Не однажды в течение веков дюжий дуб помогал британцам выстоять в борьбе с оккупантами. Дуб — вот душа нашего флота. Сердце-вина дуба — наши корабли, как поется в гимне британского флота, хотя теперь его слов никто не помнит. Но что меня по-настоящему озадачивает, так это несоответствие между бутербродом и прочим антуражем происшествия.

— Обыкновенный бутерброд с ветчиной, что в нем такого особенного?

— О боги застолья и виноделия! Какая непритязательность! Да, это бутерброд с ветчиной, но назвать его обыкновенным я бы не рискнул. Ему не пришлось увидеть ни разделочной доски забегаловки, ни прилавка универсама, ни полки с деликатесами в магазинчике на задворках города. Боров, который был заклан, чтобы приготовить лакомство, откармливался не по скучной, тупой методе деревенских гастрономов и не знаком ни с ежедневным рационом из помоев, ни с приевшимися кулинарными изысками, предлагаемыми кухонным ведром для отбросов. Оцените только этот глубокий оттенок коричневого в прослойках мяса; эту твердость и щедрость сала и розовый его перламутр, напоминающий щечку китаянки; эти темные прожилки, где черный паточный соус пропитал ветчину и сделал ее достойной стола самого олимпийца Зевеса! И теперь скажи, неразборчивый человек, круглый год питающийся одной вареной треской — и по заслугам! — скажи, как могло такое случиться, что какая-то незначительная официанточка со своим дружком, служащим на железной дороге, едут в Эппингский лес и угощаются царским бутербродом с бра-денхемской ветчиной, пропитанной угольно-черной патокой, ветчиной, которая еще совсем недавно была молодым диким вепрем, играющим средь зеленых дубрав, пока смерть не настигла его и не претворила его плоть в, по существу, нетленную и куда более великолепную материю. Нелишне добавить, что стоимость деликатеса — три шиллинга за фунт, вот аргумент, который тебе, безусловно, покажется по-настоящему веским.